Лингвомания, или лестница Вилли

Он знает все варианты английского: американский, австралийский, креольский и канадский, говорит на итальянском, немецком, датском, испанском, японском, юкагирском, креольском, чешском, на венгерском языке, который, по его словам, обожает, хотя, например, шведский ? его второй родной. Служа в армии, изучал новые для себя языки: дари, пушту, фарси. У пленных пакистанцев слушал, как они говорят на своем синдхи.
Освоил около дюжины древних языков: латынь, которая из моды вышла ныне, древнеегипетский, древнегреческий, арамейский, старославянский (и кириллицу, и глаголицу), древнеисландский, рунический, старояпонский, науатль ? один из индейских, центральноафриканский язык нсибиди, который еще только переживал стадию перехода с пиктографии на слогово-иероглифическое письмо, когда на нем перестали говорить, кохау, ронго-ронго с острова Пасхи, санскрит, хараппский язык протоиндской цивилизации, инкскую глиптику, хурритский, хеттский, шумеро-аккадский.
Всего 97 языков, на которых он может думать, шутить, писать стихи. Это Вилли Мельников, по рождению москвич, по происхождению на четверть швед, на четверть исландец, а все остальное у него русское, по образованию ветеринарный врач, по увлечениям ? и фотохудожник, и поэт, и музыкант. По нынешней своей профессии научный сотрудник лаборатории герпес-группы НИИ вирусологии, кандидат медицинских наук.

Однажды после одного из его выступлений, когда он читал свои стихи на тридцати языках, один из присутствующих, приехавший из Израиля и свободно говорящий на иврите, неожиданно обратился к Мельникову на этом языке с какой-то длинной фразой. Он ответил на иврите же, но не мгновенно, а с двух?трехсекундной паузой.
?Если меня неожиданно спросят на языке, который я не готов в данный момент услышать, ? поясняет Вилли, ? то сначала у меня в голове всплывает какая-то картинка, некий пейзаж, примерно соответствующий стране, откуда может быть этот язык. И потом уже на основании визуального образа происходит идентификация языка. Обычно это длится какие-то доли секунды. В той ситуации мне почти сразу вспомнился арамейский (то есть разговорный древнееврейский), но потом только стало понятно, что это иврит?.
Когда он принял меня для интервью в старом доме в Черемушках, я вспомнил, что двадцать лет тому назад мои университетские однокурсницы говаривали: есть три самых больших удовольствия ? еда, секс и изучение иностранных языков. Еще поговорка: человек, знающий один язык, проживает одну жизнь, а знающий два ? две.

? В девятый класс меня не хотели брать из-за незнания английского. Сейчас я владею пятью вариантами английского. А вот тогда он у меня не шел, хоть ты тресни.
Есть ведь: British, American English, frenglish ? канадский английский, jingle ? австралийский, pidgin ? креольской. Это совершенно разные языки. Для того чтобы понять друг друга, они переходят при встрече на американский или британский английский.
Есть еще кокни ? язык лондонских трущоб, он вообще очень своеобразный. Когда я ездил выступать на Би-би-си к Севе Новгородцеву и мы садились с ним в автобус, вдруг на верхней площадке раздалась такая речь: ?Мяу-мяу-мяу-мяу?. Я спросил: ?Это что, из Юго-Восточной Азии кто-то?? ?Нет, ? ответил Сева, ? это наши кокни?. Потом я овладел более или менее этим кокни, но конечно, ? это абсолютно не английский. Их за пределами их круга общения мало кто понимает. Им приходится переходить на общеупотребительный английский.
Это ладно, а вот в Китае за общеупотребительный взят пекинский путун-хуа, где четыре тона, а есть области, где доходит до восьми тонов. Большинство китайцев их просто не понимает.
? Остается только порадоваться, что в России стоит поехать на тысячу километров на север, юг, запад и восток ? везде говорят примерно одинаково.
? Да, такая огромная страна, и это очень облегчает. Хотя чем дольше живу, тем больше понимаю ? и лингвисты, и русисты многих стран говорят это, ? что именно русскому свойственен феномен испорченного телефона. Один сказал так, другой услышал так, третий понял так. Когда к первому вернулось, он не понял своих слов. Тогда его спрашивают: как, это же ты говорил?
? Сколько языков вы знаете, есть у вас список?
? Нет списка. Была публикация в Исландии, в их самой крупной газете ?Морган Бладе?, вот там дотошный исландский журналист выписал все мои языки. А навскидку ?выдавить из себя распечатку? я не могу. Могу вспомнить группы языков.
Критерий знания языка для меня ? способность писать на нем стихи, поэтические тексты. И если в каком-то состоянии в каком-то психоэмоциональном настрое как бы ?тумблер? какой-то у меня переключается, то это не я его переключаю, это происходит само по себе, непреднамеренно, в соответствие с моим текущим настроем.
Так родилось несколько моих авторских жанров, их собираются внести в Книгу рекордов Гиннеса, в российском аналоге ? книге ?Диво? ? они уже есть. Для меня важнее мои поэтические жанры, чем голый факт полиглотства, так меня доставший. Я поневоле стал заложником своего полиглотства. Как и из чего это происходит, что я с этим делаю ? мало кого интересует.
Невозможно отделить одну тему от другой, приходится, как из плотно уложенной картотеки, вытягивать что-то смежное. Голая тема ? языки, голая тема ? фотоживопись, голая тема ? история архитектуры Москвы, гидом по которой я являюсь. Все это у меня так срослось, и одно без другого не мыслится.
? Но по жизни приходится специализироваться: дворникам ? подметать, каменщикам ? строить, начальникам ? управлять. А вы пытаетесь объять необъятное? Вы вообще что-то забываете или то, что попадает вам в память, остается там навсегда?
? Мою память нельзя назвать феноменальной, она выборочная, например, анекдоты я практически не запоминаю, только самые яркие и оригинальные. На телефоны память хорошая, я ее сделал ассоциативной. У меня всегда была хорошая память на даты исторических событий ? я их ставлю в смысловую коммутацию с годами интересных событий. Я воспринимаю время как переливающуюся муаровую ленту.
? Я тоже задумывался над течением времени, и мне странно, почему люди считают время линейным. Почему же в таком случае одни народы живут и развиваются, а другие остаются на уровне каменного века?
? И живут ничтожное количество лет, но для их субъективного восприятия ? это очень долгий почтенный возраст. Скажем, племя кубу, которое живет в джунглях острова Суматры в Индонезии. Ни к чему не привели попытки установить с ними контакты, но изучили их язык. Много времени для этого не потребовалось, лексика языка племени кубу состоит из 200?230 слов. Больше им не надо.
Спорным оставался вопрос о возрасте самых старых старейшин племени. На вид они выглядели восьмидесятилетними старцами. Когда же изучили, пронаблюдали, оказалось, что им не больше сорока лет. Но это, наверное, не только эволюционная, но и временная веточка.
? Язык ? это средство общения, коммуникации. Но это свойство языков для вас не первостепенно?
? Это одно из проявлений языков. Но я на этом не зацикливаюсь. Общение происходит. Большинство языков я беру от живых носителей. Когда я не имел всяких иноземных приятелей, я сидел и крутил ручку настройки старого доброго приемника ?Океан-203?, и буквально ?висел? на языке у дикторов, вещавших на своей родной речи, перенимал произношение, интонацию, перепады мелодики речи.
Даже не понимая, я вчувствывался в ткань языка, еще даже не знакомого. Потом учился в Ветеринарной академии имени Скрябина, что в Кузьминках, и там на курсе были ребята из тогдашних соцстран. Кстати, совершенно не расположенные к общению, очень замкнутые, у меня с ними общаться не получилось. Зато африканцы из недавних колоний ?забросали? своими племенными языками.
Меня сейчас иногда приглашают провести семинар по полиглотству, или, как лингвисты это называют, ?сравнительному языкознанию?. Так вот, там даже специалистов не находится по этим языкам, которые есть в моем арсенале. С этого начался прорыв, который окончательно довершила моя контузия, будь она неладна.
? А не поместить ли вас, Вилли, во ?дворец из слоновой кости?. Ведь вы уникум, надо вас беречь, холить и лелеять. Давайте я напишу письмо к президенту с такой просьбой?
? Нет, тогда меня убьют быстрее. Я и так знаю очень много людей, которые на меня откровенно крысятся. Желают всяческого недобра. Ум и эрудиция ? это разные вещи. Да и при чем здесь президент? Если не затрагиваешь политико-социальные темы, ты им не интересен.
? Для меня знание языков ? это как шкала, ?градусник интеллекта?. То, сколько может человек удержать в голове, ? это же интеллектуальное богатство.
? Наверное. Я не могу дать ключей к полиглотству, могу только сказать, как у меня это было. Один из ключей к полиглотству в моем случае (клиническом) ? это мое двоякое отношение к языкам.
С одной стороны, каждый язык для меня ? не самоцель никакая, это стройматериал для того, чтобы построить свой авторский арт-космос. И с другой стороны, каждый язык ? это живое существо, мой старший брат по разуму. Видимо, языки как-то чувствуют это отношение к себе и платят мне взаимностью.
Лучше не долбить один язык с остервенением. При таком отношении к языку и родной-то забыть недолго. Нужно просто учиться плавать в этом языке. Когда перед тобой текст на непонятном языке, но который хотелось бы изучить. Здесь ощущение, что не столько ты овладеваешь языком, сколько он тобой. Как вода пропитывает губку. И здесь ничего не вытекает, а требует: еще, еще, еще. Такая психологическая наркомания. Лингвомания.
? Значит, сейчас единственное вам применение как полиглоту ? это шоу?
? Я иногда выступаю в ночных клубах, правда, довольно редко. Но и этому радуюсь, потому что это возможность заработать хоть как-то, что мне не так-то просто сделать. На этих выступлениях диск-жокей глушит музыку, и я начинаю читать свои лингвогобелены минут семь?десять. Сначала люди оторопевают, ошарашиваются, а потом начинают танцевать под звучание разных языков, переходящих плавно один в другой. Если такое начинается, это для меня лучшая оценка.
? Москва ? многонациональный город, не приходило в голову собрать представителей разных народов для того, чтобы вы с ними пообщались?
? Ну, это бывало, конечно, те же юкогиры, ительмены. Меня в свое время достали всякими проверками. Таскали на разные телевизионные ток-шоу, где всячески пытались превратить передачу в детектор лжи, задавить, развенчать любым способом. Это очень неэтично, и сколько было злопыхательств в мой адрес, столько и сочувствия и возмущений по поводу телевизионщиков.
? Юрий Олеша написал по этому поводу книжку ? ?Зависть? называется.
? Они собирают людей, мучающихся комплексом ?неполносвинности?, студентов и думают: ?А сейчас мы его подловим, поймаем?. Я прочитал фрагмент стихотворения на белорусском. И какая-то студентка говорит: к белорусскому это отношения не имеет. Я сказал: извините меня, я процитировал стихи Якуба Колоса, классика белорусской литературы.
В белорусском литературном языке, на котором писал Владимир Короткевич, Франциск Скорина или Максим Богданович, очень много архаизмов, курьезных идиом, не переводимых на русский. Хотя это можно сказать про любой язык.
Со мной рядом на ток-шоу сидела Наташа Бекетова, медсестра из Анапы, девушка-полиглот, в ее ?арсенале? за сотню языков ? она собирается иммигрировать. Я не собираюсь.
Она тоже многим специалистам доказала непридуманность этого феномена. А телевизионщикам ? нужно было просто сорвать свою злобу на сам тот факт, что такие люди есть. Я посмотрел на телеведущую вблизи, что это за человек. Этакая нарциснутая куколка. В результате и я, и Наташа, которая реально знает 120 языков, были представлены ничего не знающими.
Всеобщая ошибка, я на передаче это сказал, хотя они потом могли это и вырезать, что продолжает давать себя знать старое отношение к таким людям вроде нас, к ?мутантам?.
Это мутация, как биолог, я могу это сказать. Я по образованию ветврач, а война меня квалифицировала до медика, я привык ставить диагноз, прежде всего самому себе... Это мутация ? и врожденная, и приобретенная в течение жизни.
Я им сказал, что к таким, как мы, сохраняется совершенно кретиноидное отношение, как к живым компьютерам: загнал курсор на нужный файл, кликнул мышкой ? и все, полился заказанный язык. Такого не бывает. Мы живые. Мы можем говорить или мыслить на тех или иных языках только согласно нашему настроению, нашей заинтересованности и желанию. Вот и все. Мы не биокомпьютеры, мы люди. Но это, по-моему, просто отрикошетило. Общеизвестно, что люди слышат то, что хотят.
Еще одно заблуждение: если знает какой-то язык, то является хорошим переводчиком с него и на него. Я не переводчик. Не могу я предложить тому же президенту свои многоязычные переводческие услуги. Мне для другого это нужно, чтобы строить свое искусство. А у тех же переводчиков- синхронистов ? у них многолетний опыт работы. Там уж мозг действительно становится как компьютер. Мой мозг не компьютер. Мой мозг ? обычный.
? То есть вы вообще не можете переводить?
? Могу и делаю, если подворачивается, но не как квалифицированный синхронист. Иногда поступают заказы перевести с какого-то очень редкого языка. Ко мне обращаются, и я делаю перевод.
С большим удовольствием я делаю поэтический, художественный перевод. Хотя поэзия по определению не переводима. Но все равно я стараюсь это делать. Мне это интересно. Что интересно, то в тебя и вживляется, погружается. Интерес ? это ракета-носитель, таран, стенобитная машина, которая позволяет взять крепость очень сложных языков.
? Детей у вас нет?
? Нет, детей нет, я и матушка.
? У меня-то трое, и некоторые свои неудачи я объясняю для себя тем, что появилась семья, нужно было ?зарабатывать денег?. Мечтал изучить язык трубадуров ? старофранцузский. Но его мне заменила дочка Яна, потом появился Ярослав, теперь Максимилиан. Если бы у вас была семья, то и языков было бы не 97, а в лучшем случае 47?
? Не знаю. Некоторые языки появляются ниоткуда from au in the blow. Экстрасенсорикой все сейчас перекушались, и я даже не хочу эту тему развивать. Тем более что ничего общего с экстрасенсорикой это не имеет. Это вполне реальное явление, описанное еще академиком Вернадским в его теории ноосферы.
Другое дело, что ею, оказывается, можно пользоваться. К ней можно подключаться. Среди англоязычных исследователей давно уже бытует такой термин, как channeling, от channel ? канал. Проканаливание.
Я ничего для этого не предпринимал специально, но моя афганская контузия что-то, видимо, сделала. Я с тех пор по-настоящему не боюсь смерти. Глупо бояться того, чего не существует. С тем же успехом можно бояться собственной тени.
Мне очень дорого обошлась эта контузия, ее последствия и сейчас мешают жить. Но тем не менее, по заключению различных специалистов из разных стран, контузия вполне могла послужить трамплином для лавинообразного изучения языков. Я ведь и в Афган угодил из-за того, что знал 6 языков. Заподозрили, что я шпион шести разведок. Пришлось писать рапорт, чтобы в дисбат не угодить.
? Что, и стрелять приходилось?
? И убивать. Я же служил нормальной боевой единицей. Но еще и спасал, я ведь был военфельдшером. По сути, врачом, но я же не офицером, а солдатом служил, у нас в Ветакадемии военной кафедры не было. Потом стал сержантом.
Я остался один из всего взвода, из девяти человек. Нас накрыло минометной волной в ноябре 1985 года, этот день я считаю своим вторым днем рождения. По первому-то я ?тигролев?, а по второму оказался ?быкозмееносцем?, меня действительно очень сильно ?откорректировало?.
Событие это случилось в своеобразный отрезок времени, я с астрологией не дружу, но мне рассказали, что в это время в своем пути на небосводе солнце вступает в тринадцатый знак зодиака под названием ?змееносец?. У меня была клиническая смерть, я ?слетал? на ту сторону и обратно.
? Считается, что те, с кем случаются такие чудеса, отмечены Богом. Следовательно, у них особая миссия в этом мире.
? То, что в психиатрии именуется ?бредом мессианства?, мне никогда не было свойственно. Иногда звонят странные люди и заявляют: мы знаем, что вы член инопланетного десанта. Инопланетянин. Я им отвечаю, что, может, я и иномирянин, но не инопланетянин точно. Они: мы вас ждали ? и понеслось! Я вежливо отправляю таких людей к психиатру или к психоаналитику, как минимум: ребята, вам там помогут. Я слишком занят тем, чтобы просто выжить хотя бы.
Нет, никакого мессианства я за собой не числю. Я просто стараюсь делать то, что у меня получается лучше всего. И если перечислить мои специальности (а вот, пожалуйста, к вопросу о списках) по мере убывания частоты востребованности, которая сама стремится к нулю, то первое место занимают языки, искусство, история архитектуры Москвы, гидом по которой я являюсь.
Причем я же вожу экскурсии не по открыточной столице, у меня потаенная, апокрифическая Москва. Городские ?зоны? в самом что ни на есть сталкеровском смысле слова. Есть такие зоны. Я восемь таких нашел, наверняка их больше. Многие как бы увядают, другие как бы распускаются.
? Мегополисы ? это особые места на планете. Наверняка не только в Москве можно найти такие зоны.
? В Питере, который стал моей второй родиной, куда я всегда могу приехать как к себе домой, я нашел такую зону. В этих зонах происходит взаимонаползание разных временных континуумов, разных слоев. Вклинившись друг в друга, они тиражируют друг друга, оступенивают, превращают друг друга в такую лестницу, по которой я могу взбираться в какое-то другое измерение. Их наползание ? одно из проявлений ?фрактальности? мира.
Нужно несколько слов пояснить о фрактальной стереометрии ? это новообразование, возникшее не стыке абстрактной науки высшей математики и какого-то визуального ряда. По сути, это математика, возведенная в ранг живописи.
Прикладная математика это одна из моих специальностей ? мне всегда интересно то, что возникает ?на стыке?. Я это называю ?симбиоз контрастов?. Фракталы и все, что с ними связано, ? визитная карточка наступившего тысячелетия ? взаимопроникновение наук, искусств, религии, всего-всего.
Зоны ? это один из источников моего художественного творчества. Конечно, там ничего на тебя не сваливается, не плющит, не разрывает, не подбрасывает, и левитировать ты там не станешь, но там все гораздо более интересно, чем все эти жеваные-пережеваные приемчики и феномены. Там начинаешь слышать языки другого мира.
Перед тобой проплывают ландшафты не отсюда, нездешние хроники перед тобой кто-то прокручивает, в тебя вживляется некое подобие чужой памяти, чужие воспоминания людей, и не только людей, которые жили в разных эпохах.
Здесь их целый водоворот, что во фракталах известно как ?Аттрактор Лоуренса? ? некое смерчеобразное образование. Я его про себя называю ?темпоральный?, временной или межвременной смерч. Он тебя затягивает, но ты спокойно дышишь, ты просто как бы смотришь круговую кинопанораму. Присутствуешь в центре какого-то голографического представления, являясь свидетелем и участником его. Но в зависимости от настроения иногда ты чувствуешь: готов ли он тебя принять или нет.
? Хочу спросить про Вавилонскую башню. Ведь там Бог смешал языки, чтобы люди не бедокурили. А вот вы пытаетесь объять необъятное. Это не богоборчество ли у вас?
? Ничего подобного. Эти обвинения я слышал от православных неофитов. Знаете, сколько я хороших друзей (по крайней мере, мне они такими казались) потерял именно из-за этого. Еще вчера человек был со мной в теплых отношениях и вдруг начинает коситься. Когда я требовал объяснений, они говорили, что я ?шпион Люцифера?, ?агент Сатаны?. Образованные современные люди, и у них стекленели глаза. Почему? Да потому, говорят, что такие знания, умение все это гармонично использовать, можно получить только у Сатаны в обмен на душу.
То, что я делаю, ? это антивавилон. Мои ?лингвогобелены? ? письменные его свидетельства. Языки гармонично уживаются друг с другом. Выкинь фрагментик, и все стихотворение рухнет, оно обессмыслится. Здесь пример того, как один язык не может существовать без другого.
Кстати, сам вавилонский Зикурат реален, он существовал, у него даже было свое название, на шумеро-аккадском оно звучало ?экеменанки?. Это означает: ?Призываем богов стать свидетелями того, что нам не нужен переводчик?. Одно из эпитетов у шумеров, аккадцев, хурритов, в горитском государстве (у них политеистическая система была, пантеон богов), но у них синонимом, одним их эпитетов Бога было: ?Призванный из-за горизонта переводчик?.
Не творение чудес, а облагодетельствование разноязыких людей взаимопониманием. Это считалось главной функцией любого божества. Вавилонская башня была символом взаимопонимания разноязычных народов. Потом все было перевернуто с ног на голову.

НАШЕ ДОСЬЕ РАЗБИРАЯ ВИЛЛИ
Мы с вами, уважаемые читатели, вместе с героем данного интервью относимся к тем, кто блажен, поскольку посетил сей мир в его минуты роковые. Именно те роковые минуты, о которых говорил Тютчев. Поэтому нас уже мало чем удивишь. Однако знание почти ста языков ? удивляет даже нас, жителей XXI века.
Некоторым из нас повезло больше ? они пережили вышеназванные минуты подальше от места наиболее судьбоносных событий. А вот с Вилли Мельниковым не так. Хотя сначала все вроде бы не предвещало ничего необычного. В 1962 году в московской интеллигентной семье родился мальчик, которого назвали Виталиком.
Его отец с немного странным для русского уха именем Роберт, но с простой фамилией Мельников ? был кадровым военным. Работал в, как это тогда называли, ?почтовом ящике?. Сейчас-то можно уже сказать, что это был Институт космических исследований (ИКИ). Роберт Иванович закончил Академию имени Фрунзе, дослужился до звания полковника, был на хорошем счету у командования. Вверенное ему подразделение занималось разработкой приборов управления для космических спутников, кораблей и станций.
Мать Вилли ? Елена Вениаминовна, тогда просто Лена Алексеева, выходя замуж за Роберта Мельникова, стремилась к простому женскому счастью. Она происходила из семьи ученого, ее отец, дед нашего героя, Вениамин Алексеев ? был известным специалистом по вакцинам. И мать, можно сказать, пошла по стопам отца, ее заинтересовала микробиология молочной промышленности, она стала кандидатом биологических наук.
Нельзя сказать, чтобы родители превыше всего ставили для себя воспитание своего единственного сына. Этим больше занималась бабушка. Родители сыночка любили, но еще более любили работу, каждый свою и... страстно любили друг друга. Но они, как сейчас, по прошествии времени, можно сказать, не очень подходили друг другу.
Отец, душа компании, всеобщий любимец, приходя домой, становился молчуном, здесь ему хотелось отдохнуть, а мама желала взаимопонимания. Ей бы, наверное, хотелось, чтобы он не где-то там, а дома радовал окружающих, в смысле самых близких: жену, тещу, сына ? радовал их своим искрометным весельем, своими песнями под гитару. Она, как это свойственно русским женщинам, стремилась слегка переделать мужа. Наставить на путь истинный. Это у нее почти получилось, но в 56 лет Роберт Иванович умер...
Но он успел рассказать Вилли историю своих предков. Его дед, Иохан Стронквист, шведский коммунист, член Коминтерна, приехал в Россию, страну победившего социализма, как многие другие представители европейского пролетариата. Около двадцати лет его жизнь в Советском Союзе протекала удачно. Он работал на железной дороге, дослужился до начальника станции в Тульской области неподалеку от Ясной Поляны.
В начале войны эти места ненадолго, всего на несколько месяцев, были захвачены немцами. Начальнику станции пришлось под дулами ?шмайсеров? выходить на работу и руководить расчисткой железнодорожных путей от снега. А когда Красная Армия погнала немцев от Москвы, Стронквисту это припомнили. Так что с тех пор Стронквист исчез, а бабушка изменила фамилию на Мельникова.
Вот эту историю Вилли и услышал от отца в 13 лет. Шока по этому поводу он не испытал, но ему многое стало ясно. Он понял, почему он в пять лет заинтересовался языками. Он ведь рос тихим бабушкиным ребенком, увлекался энтомологией, то есть собиранием бабочек и всевозможных жучков, а название каждого насекомого надо было запоминать и по-русски и по-латыни. Вот с латыни все и началось.
Детских книг в традиционном понимании этого слова у него не было. Вместо них ? книги на неизвестных тогда языках ? всевозможные эпосы, мифы, а также книги по религии всех времен и народов, гимназические учебники прабабушки. К концу школы он неплохо знал латынь и немецкий. Тем не менее в 9 класс его не хотели переводить из-за незнания и нежелания знать английский.
В школе он играл в ансамбле, изучил нотную грамоту или нотный язык ? как вам будет угодно.
Восемнадцати лет он, как и положено, поступил учиться в вуз. Практичные скандинавские гены дали себя знать ? он поступил в Московскую ветеринарную академию, где и проучился с 1980 по 1986 год. Большинство современных языков начал изучать еще в начале 90-х годов. Тогда в словарных отделах букинистических магазинов свободно лежали словари не только по общеизвестным, но и по экзотическим языкам, вроде непали или тибетского. И стоили копейки.
Большей частью он учил язык в метро, когда, например, добирался час с лишним до института и столько же обратно. Делал себе бумажные браслетики с иностранными словами и перебирал их, как четки. А на обороте был перевод, в который он заглядывал все реже и реже. Начинал слов с десяти, потом уже доходил до 40?50 в день. Вертел настройку радиоприемника, ловил нужные языки.
Потом у него стали появляться друзья в самых разных районах мира. И когда они приезжали в Россию, то говорили с ним на местных, племенных языках. В свое время он немало общался с африканскими студентами, с которыми вместе учился. Можно было освоить их родные языки. Так Вилли изучил суахили, хаоса, эве, язык дагонов.
В положенное время его призвали в армию. Вилли мог бы не служить, связи родителей позволяли избежать этого. Но он не считал это для себя возможным ? как же так, мужчина и не служил? Он был здоров, годен ? и попал в Туркестанский военный округ в ракетные войска.
В Туркмении кто-то из сослуживцев, зная про шесть изученных на тот момент языков, сообщил об этом, а может, и доложил начальнику Особого отдела. А поскольку это была режимная ракетная часть, обслуживавшая знаменитые ракеты СС-20, конечно, он вызвал подозрения.
Его вызвали к полковнику особисту, который сразу спросил: ?На кого ты работаешь?? Когда Вилли понял, что он не шутит, то переспросил: ?Ну, почему же, товарищ полковник, такое обвинение?? На это тот ответил, что выучить шесть языков можно, только пройдя спецкурс по подрывной антисоветской работе. Прострацию и растерянность после такого заявления чекист истолковал по-своему. Сказал: ?Хорошо, я сам напишу показания за тебя?.
Вилли был домашним мальчиком, он не знал всех тонкостей взаимоотношений с представителями власти. Он не нашел с особистом ?общий язык?. А тому, возможно, была нужна взятка или просто доброе слово участия.
Поэтому по совету офицера он написал рапорт с просьбой послать его в Афганистан. Он боялся дисбата. Наверное, боялся опозорить отца. Этот момент стал судьбоносным для десятков российских парней, 13 тысяч, как принято выражаться, ?остались там навсегда?.
Вот как об этом рассказывает старый знакомый Вилли, шоумен, ведущий музыкальных передач Би-Би-Си, Сева Новгородцев:

?Для начала хочу сказать, что меня заинтересовала история, случившаяся с Вилли во время Афганской войны. Мы с ним подробно беседовали об этом восемь лет назад в Лондоне.
Он рассказал о том, что после контузии забыл напрочь все языки. А когда стал вспоминать, то припомнил кроме языков, которые знал раньше, еще один язык, которого никогда не изучал. Он с жаром рассказывал об этом языке, его структуре, лексике и фонетике. На этом языке он мог выразиться даже лучше, чем на родном русском.
Короче говоря, это заинтересовало и взволновало меня больше, чем знание других 90 языков, которые он выучил потом.
Степень овладения языком ? может быть разной, каждый выбирает для себя ту, которая ему нужна. Вилли тоже выбрал ту степень овладения языками, которая ему необходима для самовыражения, он, на мой взгляд, владеет языками на уровне технического перевода ? может читать, писать, выразить свои чувства, переводить туда и обратно.
Меня не волнует сам факт знания человеком десятков языков. Такие люди есть. Вилли интересен тем, что пишет на разных языках стихи, рисует интересные графические ?лингвогобелены?, делает очень любопытные авторские фотографии ?люмоноскрипты?, с которыми, на мой взгляд, было бы интересно познакомиться читателям ?Семейной психологии?.

Этот список Вилли, несмотря на все свое отвращение к канцелярщине, составил специально для нас. Но он забыл туда внести латынь. Классическая латынь ? отличается от арамейского.
Древние языки ? особая любовь Вилли, начавшаяся со времен его обучения в Московской Троице-Сергиевой семинарии, куда он поступил через три года после Афганистана... Отец Александр Мень был его наставником в последний год своей жизни. Он и наставил Мельникова на изучение апокрифов на языках оригиналов.
Еще он освоил фотографию, язык которой понятен всем, высшую математику ? язык чисел, карате, которое считает ?языком тела?.
А по основной профессии он научный сотрудник НИИ вирусологии, кандидат медицинских наук. Тема кандидатской диссертации ?Химиопрепараты и иммуномодуляторы при комплексной терапии герпесвирусных инфекций?.